И даже то,те,к кому,чему,ещё только должны,наверное?!
провалы в памяти. В-третьих, он опять имел продолжительный спор с вредным внутренним голосом, который самым жестоким и бессовестным образом издевался над его сексуальной несостоятельностью.
Ну и что тебе дали пять лет воздержания, ехидно говорил голос. Ничего хорошего. Потерял квалификацию. Совершенно разучился чувствовать женщину. Превратился в обычного тупого самца.
Неправда, обиделся Кантор. Я просто был пьян, потому и не почувствовал. А за тупого самца я кому-то и морду могу набить.
Себе, посоветовал голос. Или своему отражению в зеркале. Стыд и позор, отодрал бедную девушку, как хотел, и не удовлетворил ни разу. И что она
жалко его, родной всёж, не чужой и это я виноват, а не он, что я вовремя не позаботился...))
после этого будет думать о мужчинах? А о сексе вообще?
Что это вещь долгая, утомительная и болезненная, со вздохом согласился Кантор.
Вот именно, сказал голос. И тебе не стыдно? Тоже мне, любовник… Так разочаровать партнёршу! Да когда с тобой такое было?
Никогда, опять вздохнул Кантор. Даже в сопляческом возрасте такого не было.
И что ты намерен делать, не унимался зловредный голос. Извиняться? А исправить дело тебе не приходит в голову?
Ты что, охренел, оскорбился Кантор. Этого ещё не хватало. С меня достаточно.
Что, боишься опять опозориться, съехидничал голос. И хочется, а
боязно. Надо же, неустрашимый Кантор струсил!
Ничего подобного, возмутился Кантор. Но не сейчас же. У меня голова болит.
А может у тебя ещё и месячные, расхохотался голос. Голова у него болит, надо же! Как бы там ни было, ты задолжал девушке четыре оргазма. Если не больше.
Пять, проворчал Кантор. Кто ты вообще такой? Какой-то сексуально озабоченный потусторонний голос ещё будет мне указывать и считать, что я кому задолжал!
Я – это ты, ответил голос. Настоящий ты. А ты – это я, только обиженный, озлобленный и разочарованный.
На этом он успокоился, и Кантор подумал, что у него начинается раздвоение личности, и, наверное, это
Не цапнешь...ты свой за зубами держи...а моему и без твоих нежных губ кайфово...
очень плохо. И что самое противное, все началось ещё до того, как его стукнули по голове. Неужели правда от фанги? Так ведь не сказать, чтобы злоупотреблял…
В-четвёртых, он вспомнил странный сон. Вернее, не сон, а скорее бред, потому что видел он все это пока лежал без сознания после удара по голове. А тогда как раз была пятница.
В этот раз Лабиринт имел вид густого южного леса с незнакомыми деревьями и цветами. Также здесь водились яркие птицы, змеи и насекомые устрашающего вида. А ещё посреди леса стояла хижина, и на пороге сидел его старый знакомый, так настойчиво преследовавший его по пятницам.
– Ну, наконец-то, – сказал он, поднимаясь и кланяясь по своему восточному обычаю. – Я уже думал, ты сюда никогда не попадёшь. Что ж ты так плохо помнишь сны?
– Я бы давно рехнулся, если бы хорошо их помнил, – проворчал Кантор, присаживаясь на траву.
– Тебе так часто снятся кошмары? – уточнил мистик, внимательно его изучая. – Так ведь их ты все равно помнишь.
– Не всегда, – возразил Кантор, тоже разглядывая собеседника. Он выглядел так же, как обычно – молодой, большеглазый, худощавый, только не в нормальной одежде, а в какой-то скудной набедренной повязке. – А где я сейчас?
– Сам знаешь. Ты здесь бываешь часто. Вернее, не совсем здесь, но поблизости. Когда спишь.
– А сейчас я что делаю?
– Сейчас ты лежишь без сознания. Не бойся, ничего страшного, поправишься. Просто тебя хорошенько ударили по голове. Когда ты очнёшься, ты ничего не будешь помнить. А когда к тебе вернётся память, вспомнишь и меня. И расскажешь, наконец, Шеллару, что такое марайя, а то ведь и сам изведётся, и окружающих замучит.
– А как я его увижу?
– Не обязательно лично. Передай кому-нибудь. Элмару, Жаку, или своей девушке. Всё равно. Они передадут. Только запомни как следует хоть на этот раз. Марайя – это методика создания фантомов и
Вот у меня...вот я...четыре зуба болели без конца...за..ли прям уже до горла...так че я сделала...пошла и выташила нафиг тупых идиотов...