28
Произвол в соразмерности наказаний.
– Всё соразмеряется не по отношению к преступнику, а по отношению к обществу и тому вреду или той опасности, которые ему грозят: прежняя полезность человека зачитывается ему в виду того, что он причинил вред только раз, а вред, приносимый раньше, суммируется с вновь открытым, и на основании этого присуждается наивысшая кара.
Но если карать или награждать таким образом человека также и за его прошлое (в том случае, когда уменьшение наказания является наградой), то можно бы идти еще дальше и подвергать каре причину того или иного прошлого, родителей, воспитателей, общество и т. д. Во многих случаях сами судьи оказались бы причастными вине.
Останавливаться на преступнике при наказании за прошлое есть чистейший произвол. Если уже нельзя найти оправдания для каждой вины, то следовало бы брать в расчет только единичный случай, не оглядываясь назад, изолировать вину, не приводя ее в связь с прошлым, иначе приходится грешить против логики.
Вы, люди свободной воли, выводите необходимое заключение из вашего учения о "свободной воле" и смело провозглашайте, что "никакой поступок не имеет прошлого".
29
Зависть и ее более благородный брат.
– Там, где равенство действительно проникло в жизнь и прочно установилось, возникает наклонность, считающаяся безнравственной и в первобытном состоянии едва ли даже мыслимая, это – зависть.
Завистливый человек чувствителен ко всякому возвышению другого над общим уровнем и желает или низвести его, или самому подняться до этого уровня. Из этого вытекают два различных образа действия, которые Гесиод называл злой и доброй Эридой.
При равенстве является и негодование на то, что одному живется хуже, чем он того заслуживает по принципу равенства, другому - лучше, чем следовало бы по тому же принципу: это аффекты более благородных натур. В вещах, не зависящих от произвола человека, эти более благородные личности, замечая недостаток справедливости, требуют, чтобы равенство, признаваемое людьми, признавалось бы также природой и случаем, и негодуют на то, что у равных не равная судьба.
30
Зависть богов.
– "Зависть богов" возникает, когда человек, ниже ценимый в каком-нибудь отношении, сам становится в уровень с высшим (подобно Аяксу). Или выдвигается волею судьбы (как Ниобея в качестве чрезмерно благословенной матери).
Внутри общественного классового порядка эта зависть требует, чтобы ничьи заслуги не были выше его общественного положения, а главное, чтобы сознание собственных заслуг не заходило за эти пределы. "Зависть богов" часто испытывает на себе победоносный генерал, как и ученик, создавший великое произведение.
31
Тщеславие как остаток первобытного состояния.
– Так как люди в целях безопасности установили между собою равенство для основания общины, а такое равенство,
в сущности, противоречит природе отдельных лиц и является вынужденным.
По мере того, как общая безопасность все более укрепляется, новые отпрыски старой наклонности стремятся пробиться в виде разграничения званий, выдающихся должностей и привилегий, и вообще во всевозможных проявлениях тщеславия (в манерах, туалете, языке и т. д.).