А меня тут узнают —
Ходят мимо и поют,
За моё здоровье пьют
андоксин.
Я же славы не люблю —
Целый день лежу и сплю,
Спросят: "Что с тобой?" — леплю:
так, мол, сплин. 
У профессиональных игроков
Любая масть ложится перед червой.
Так век двадцатый — лучший из веков —
Как шлюха упадёт под двадцать первый.
Я думаю, учёные наврали,
Прокол у них в теории, парез:
Развитие идёт не по спирали,
А вкривь и вкось, вразнос, наперерез.
1976
Гриф, ты был и слаб и уязвим,
Дрожал всем существом своим,
Кровоточил своим больным
Истерзанным нутром...
Что брюхо-то поджалось-то —
Нутро почти видно?
Ты нарисуй, пожалуйста,
Что прочим не дано.
Пусть вертит нам судья вола
Логично, делово:
Де, пьянь — она от Дьявола,
А трезвь — от Самого.
Начнёт похмельный тиф трясти —
Претерпим муки те!
Равны же во Антихристе,
Мы, братья во Христе...
1975
Гриф, Расскажи, дорогой,
Что случилось с тобой,
Расскажи, дорогой, не таясь!
Может, все потерял,
Проиграл, прошвырял?
Может, ангел-хранитель не спас?
Был побег "на рывок" —
Наглый, глупый, дневной:
Вологодского — с ног,
И — вперёд головой.
И запрыгали двое,
В такт сопя на бегу,
На виду у конвоя
Да по пояс в снегу.
Положен строй в порядке образцовом,
И взвыла "Дружба" — старая пила,
И осенили знаменьем свинцовым
С очухавшихся вышек три ствола.
Все лежали плашмя —
В снег уткнули носы,
А за нами двумя —
Бесноватые псы.
Девять граммов горячие,
Как вам тесно в стволах!
Мы на мушках корячились,
Словно как на колах.
Нам — добежать до берега, до цели,
Но свыше, с вышек, всё предрешено:
Там у стрелков мы дрыгались в прицеле —
Умора просто, до чего смешно.
Вот бы мне посмотреть,
С кем отправился в путь,
С кем рискнул помереть,
С кем затеял рискнуть!
Где-то виделись будто...
Чуть очухался я —
Прохрипел: "Как зовут-то?"
И "Какая статья?"
Но поздно — зачеркнули его пули:
Крестом — в затылок, пояс, два плеча.
А я бежал и думал: "Добегу ли?" —
И даже не заметил сгоряча.
Я к нему, чудаку:
Почему, мол, отстал?
Ну а он — на боку
И мозги распластал.
Пробрало! — телогрейка
Аж просохла на мне:
Лихо бьёт трёхлинейка —
Прямо как на войне!
Как за грудки, держался я за камни:
Когда собаки близко — не беги!
Псы покропили землю языками —
И разбрелись, слизав его мозги.
Приподнялся и я,
Белый свет стервеня,
И гляжу — "кумовья"
Поджидают меня.
Пнули труп: "Сдох, скотина!
Нету проку с него:
За поимку — полтина,
А за смерть — ничего".
И мы прошли гуськом перед бригадой,
Потом — за вахту, отряхнувши снег:
Они обратно в зону — за наградой,
А я — за новым сроком за побег.
Я сначала грубил,
А потом перестал.
Целый взвод меня бил —
Аж два раза устал.
Зря пугают тем светом,
Тут — с дубьём, там — с кнутом:
Врежут там — я на этом,
Врежут здесь — я на том.
Я гордость под исподнее упрятал —
Видал, как пятки лижут гордецы;
Пошёл лизать я раны в "лизолятор",
Не зализал — и вот они, рубцы.
...Надо б нам вдоль реки
(Он был тоже не слаб!),
Чтоб людям — не с руки,
Чтоб собакам — не с лап!..
Вот и сказке конец:
Зверь бежал на ловца —
Снёс, как срезал, ловец
Беглецу пол-лица.
...Всё взято в трубы, перекрыты краны...
Ночами только воют и скулят,
Что надо, надо сыпать соль на раны:
Чтоб лучше помнить — пусть они болят!
А в кипящих котлах пpежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на pоли пpедателей, тpусов, иуд
В детских игpах своих назначали вpагов.
И злодея следам
Hе давали остыть,
И пpекpаснейших дам
Обещали любить,
И, дpузей успокоив
И ближних любя,
Мы на pоли геpоев
Вводили себя.
Всё позади: и КПЗ, и суд,
И прокурор, и даже судьи с адвокатом.
Теперь я жду,
теперь я жду, куда, куда меня пошлют,
Куда пошлют меня работать за бесплатно.
Мать моя давай рыдать,
Давай думать и гадать,
Куда, куда меня пошлют.
Мать моя давай рыдать,
А мне ж ведь, в общем, наплевать,
Куда, куда меня пошлют.
До Воркуты идут посылки долго,
До Магадана — несколько скорей,
Но там ведь все,
но там ведь все такие падлы, суки, волки —
Мне передач не видеть как своих ушей.
Мать моя давай рыдать,
Давай думать и гадать,
Куда, куда меня пошлют.
Мать моя давай рыдать,
А мне ж ведь, в общем, наплевать,
Куда, куда меня пошлют.
И вот уж слышу я: за мной идут —
Открыли дверь и сонного подняли.
И вот сейчас,
вот прям сейчас меня кудай-то повезут,
А вот куда — опять, паскуды, не сказали.
Мать моя давай рыдать,
Давай думать и гадать,
Куда, куда меня пошлют.
Мать моя давай рыдать,
А мне ж ведь, в общем, наплевать,
Куда, куда меня пошлют.
И вот на месте мы — вокзал и брань.
Но, слава богу, хоть с махрой не остро.
И вот сказали нам, что нас везут туда, в тьмутаракань,
Кудай-то там на Кольский полуостров.
Мать моя давай рыдать,
Давай думать и гадать,
Куда, куда меня пошлют.
Мать моя, кончай рыдать,
Давай думать и гадать,
Когда меня обратно привезут!
Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв,
Сpедь военных тpофеев и миpных костpов
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастpоф.