И даже то,те,к кому,чему,ещё только должны,наверное?!
людьми вечно все не так. То назовут так, что повторить страшно, то уши обкорнают, то воспитывают, как попало… Тебя как воспитывают? Да что ты так смотришь?
– А это у тебя настоящая кожа или белила? – решился спросить Мафей.
– Настоящая. А что в ней такого? Ты еще оливковых, наверное, никогда не видел, вот где экзотика… Так как тебя воспитывают?
– Меня учат магии, – ответил Мафей.
– Дожили! – грустно улыбнулся Хоулиан. – Люди учат маленького эльфа магии! Хотя, впрочем, что это я… моего собственного сына тоже учили люди, и ничего. По крайней мере, самому не пришлось себе голову морочить. Если бы они еще не изуродовали мне ребенка, я бы на них и вовсе не обижался… Ты же знаешь,
что они с ним сделали? Обрезали уши, как щенку породистому! И только из-за того что этот кретин, муж Габриэли, ревновал ее к каждому дереву!
– Я знаю про уши, – кивнул Мафей. – Он мне рассказывал. Не знаю, может ты и прав… Но у меня от этих ушей одни неудобства. Во-первых, за них очень удобно дергать, во-вторых, все узнают, где бы я ни появился…
– Кто это тебя дергал за уши? – возмутился эльф. – А ты что, сдачи дать не мог?
– На тот момент – не мог, – вздохнул Мафей. – Когда я был маленький, и жил во дворце дедушки, меня часто дергали за уши. Просто так, потому, что я не такой, как все. А не так давно меня оттаскал за уши Диего. Тот, что уехал в Голдиану. Я подсматривал в
зеркале, как он занимался любовью со своей девушкой, и он меня засек. Хоулиан, а это действительно так нехорошо – смотреть, или это просто люди так считают? А то меня все за это ругают. Наставник ругал, Шеллар ругал, даже Жак…
– Не обращай внимания, – махнул рукой эльф. – Люди вечно что-то выдумают… Того нельзя, это нехорошо, это стыдно… Хотя вообще-то в твоем возрасте пора бы уже и самому заниматься любовью, а не смотреть, как это делают другие.
– У меня уже есть девушка, – похвастался Мафей. – Правда, не так давно, но все равно, не думай, что я девственник.
– Понятно, – улыбнулся Хоулиан. – А каковы твои успехи в изучении магии? Что ты уже умеешь?
Мафей подробно перечислил, что он умеет, отчего огромные глазищи эльфа расширились еще сильнее.
– И тебе еще нет шестнадцати? – потрясенно переспросил он. – Нет, наверное, я все-таки несправедлив к людям. Иногда они воспитывают наших детей намного лучше, чем мы. Кто твой наставник?
– Мэтр Истран.
– А, я слышал о нем. Великий маг, и выдающийся педагог к тому же. Тебе повезло. Только я также слышал, что он человек очень строгих правил. Он, наверное, лишает тебя многих удовольствий, доступных в твоем возрасте?
– Ну, не совсем… – застеснялся Мафей. – Ходить к девушке он мне не запрещает… А за то, что я курю, ругался и пробовал запретить… А
однажды Шеллар налил мне ну совсем капельку коньяка, так он унюхал, и такое было…
– Вот оно что, – засмеялся Хоулиан и достал из воздуха бутылку вина и два бокала из тонкого белого металла, украшенных резьбой и чеканкой. – Я так и думал. Что ж, раз мы с тобой так мило сидим и беседуем, давай и я тебя кое-чему научу. Может, не такому полезному, как твой наставник, но, несомненно, приятному.
Спустя полчаса постигший тонкую науку винопития и изрядно захмелевший Мафей объяснял новому знакомому историю своего происхождения, втайне надеясь, что сейчас у него неким чудесным образом найдется такой же потрясающий папа. Что, выслушав его рассказ, Хоулиан вдруг хлопнет
себя по лбу и скажет что-то вроде «Ах, это же мой давний друг такой-то именно в те времена околачивался в ваших местах! И такой же серебристый, как и ты!» Но его постигло разочарование. Хоулиан не имел представления, кто из его сородичей мог бывать в Поморье семнадцать лет назад, и с уверенностью мог утверждать только, что это был не он сам.
– И вряд ли он вообще объявится, твой папа, – сказал он, доставая из воздуха вторую бутылку. – Раз он до сих пор не удосужился полюбопытствовать, значит ему и неинтересно. Я и сам не очень интересовался судьбой своих детей… – он со вздохом покосился на кровать, где всхлипывал во сне принц Орландо, и продолжил. – А потом
меня Макс с ним познакомил. Давно, почти шесть лет назад. Он тогда попал в руки врагов, и его здорово избили… Едва жив остался. Макс меня привел и попросил полечить. А потом спрашивает «Не узнаешь?» Я посмотрел – человек как человек, тем более, лица вообще не видно, глаза закрыты, как его узнаешь, даже если бы и видел раньше. А я его даже и не видел. «А кто это?», спрашиваю. А Макс меня как давай отчитывать: «Так вот, это, если хочешь знать, твой родной сын. И он, между прочим, умирает. А ты его даже не узнаешь. Эх ты, говорит, отец называется! Состряпал ребенка, и поминай, как звали! Тридцать лет не являлся! Хоть бы из любопытства поинтересовался, как он там!» И стал мне рассказывать, как ему при рождении уши обрезали,
как он после переворота в подвале сидел, в ошейнике, как его с башни сбросили, как он скитался по миру, выпрашивая корочку хлеба… – расчувствовавшийся эльф всхлипнул, приложился к кубку и продолжил. – И мне его так жалко стало… Что ж это я, думаю, в самом деле… Не так у меня много детей, чтобы их забывать. Собственно, он один и есть. Старшего убили во времена охоты на магов. Тоже молодой совсем, семидесяти не было… Вот я и подумал, раз у моего сына постоянно такие проблемы, наверное, надо как-то больше ему внимания уделять… общаться как-то… Ну, как люди делают. Вот и навещаю иногда. Так, поболтаем о том, о сем… вот такие из нас, эльфов, родители. Он как-то просил учить его магии, но из меня учитель такой…
пару заклинаний показал, и надоело. Нет у меня ни способностей, ни желания кого-то учить. Так что, лучше держись людей. Мама у тебя есть?
– Нет, – всхлипнул Мафей, которого при воспоминании о маме немедленно пробило тоже поплакать. – Моя мама умерла. Давно уже. Она была замужем за королем Ортана, их всех убили. Маму, папу, братьев…
– А, это когда был мятеж Небесных Всадников в Ортане? – вспомнил Хоулиан. – Я слышал. Ужасная история… Я смотрю, ты тоже легко плачешь по любому поводу? Люди, наверное, плаксой считают? Не обращай внимания. Мы, эльфы, такие и есть. Мы легко плачем и легко смеемся, быстро меняем настроение и
быстро забываем плохое. Это нормально.
– А у меня не получается быстро, – пожаловался Мафей. – После того случая я несколько месяцев не мог успокоиться.
– Ты же все-таки наполовину человек. А с кем ты сейчас живешь?
– С кузеном, – снова всхлипнул Мафей и почувствовал неодолимое желание рассказать другу Хоулиану, какой чудесный у него кузен, просто самый лучший и самый замечательный, и как он его любит. И брата тоже, потому что он тоже самый лучший. И рассказал. А заодно и поплакался, как он боится за кузена, который упорно намерен поспорить с судьбой, отчего крепко подвыпивший эльф пришел в полное расстройство.