И даже то,те,к кому,чему,ещё только должны,наверное?!
последних врагов, отряхнем руки, и ты вдруг поймешь, что тебе больше некого ненавидеть, что твоя ненависть никому больше не нужна. Ты увидишь, что война закончилась, и все твои товарищи прячут оружие в ножны и разбегаются по домам, вспоминая, кем они были в прежней жизни. И ты тоже вспомнишь, что ты бард, и что быть бардом тебе нравилось, и что это были прекрасные времена… Вспомнишь, и захочешь вернуться. А будет поздно. Твои руки привыкнут к оружию и позабудут, как порхать по клавишам. И тебе будет очень плохо.
– Это мое дело, – резко ответила Саэта. – И вообще, откуда ты знаешь? Или с тобой тоже так было?
– Нет, со мной все было немного не так. Когда я шел в горы, я заранее знал что в любом случае к прежней жизни вернуться не смогу. Мне некуда было идти. И у меня тоже была ненависть. Но видишь ли… ты не задумываешься о том, что будет дальше, живешь сегодняшним днем. А я думал об этом часто, возможно, потому, что в
глубине души боюсь дожить до того времени, когда стану не нужен. Ведь мне по прежнему некуда идти и нечем заняться, и вряд ли со временем что-то изменится. Гаэтано никогда не говорил с тобой о ненависти и мести? Нет? Со мной тоже. Но после налета на виллу Сальваторе, когда его месть свершилась, и он добился того, к чему стремился, я поймал его чувства, случайно. И ужаснулся тому, что творилось в его душе. Пустота, отчаяние и жестокое осознание того, что жизнь потеряла смысл. Это ждет нас всех. Возможно, многие этого не сознают, а вот мне становится страшно при мысли, что я доживу до победы, и… что я буду делать тогда? Гаэтано вернется в свой родовой замок, будет опять управлять своими вассалами, возможно, еще раз женится ради продолжения рода. Морено вернется в свою деревню, починит родную халупу и начнет пахать и сеять. Рохо вернется в свою мастерскую, разыщет заброшенные инструменты и станет снова шить шапки. Рико сунет руки в карманы и, весело насвистывая, направится, как и
прежде, высматривать, что бы украсть. Торо … ну, ему тоже есть куда вернуться. И даже Амарго… тоже. А какого хрена буду делать я? Кому я нужен? Что я полезного умею? В армию идти? Воинской дисциплиной я уже сыт по горло. В разведку меня никто не возьмет с таким букетом особых примет. Да и не нравится мне это. Останется только достать пистолет и отметить победу праздничным салютом в висок…
– Перестань, – оборвала его Саэта. – Ты же профессионал, ты всегда найдешь себе занятие. В конце концов, у тебя природный актерский талант, подашься в барды. Можно подумать, все так страшно.
И подумала про себя, что она говорит о вещах, в которых не разбирается. Говорят, что маги, потерявшие Силу, долго не живут, потому что не могут жить, как обычные люди. И если она его правильно поняла, он имел в виду именно это. А может, и нет. Может, она поняла его неправильно…
– Да я не о себе, – ответил Кантор. – Это я тебе для примера. А что касается возможной карьеры драматического актера… Бард должен иметь Огонь, так же как маг должен иметь Силу, мистик – Веру, вор – Тень… Ты сама знаешь. А у меня его нет. Маг без Силы – не маг, и такого вообще не бывает. Мистик без Веры – не мистик, а шарлатан. Вор без Тени всю жизнь просидит в тюрьме, пытаясь хоть раз украсть что-нибудь успешно. А бард без Огня… Это, конечно, бывает, и часто, но бард без Огня – это очень и очень хреновый бард. Если тебе это непонятно, я тебе что-нибудь могу сыграть, и ты поймешь. У тебя ведь, помнится, был Огонь, и довольно сильный. Что с ним теперь?
– Не знаю, – пожала плечами Саэта. – Первое время мне казалось, что я его потеряла, а сейчас… Не знаю…
– Тогда сыграй, – предложил Кантор, – и узнаешь. А я послушаю. Я люблю слушать… Ты еще помнишь что-нибудь?
Саэта молча села к инструменту и подняла крышку.
Ольга поставила свои покупки на дорожку и тихо присела на скамейку, чтобы не привлекать внимания Элмара и не отвлекать его. Она уже знала, что, завидев ее, он тут же бросит оружие, срочно что-нибудь наденет, схватит ее сумку и потащит в дом. И больше она ничего интересного не увидит. А посмотреть было на что.
Принц-бастард упражнялся с оружием на специально утоптанной площадке во дворе. Хотя подвиги он и забросил, занимался все же регулярно, чтобы не терять форму и навыки. Сейчас у него в руках было короткое копье с широким лезвием, которым можно было и колоть, и рубить. Несмотря на позднюю осень, Элмар был без рубашки, что делало зрелище еще красивее. Ольга притаилась на своей скамейке, с удовольствием наблюдая за его отточенными движениями и за игрой мышц на обнаженном торсе и пытаясь уловить смысл этих движений. Выпад, блок, шаг назад… перехват, удар… Как он это так быстро делает? И одной рукой, хотя копье
наверняка двуручное. Вчера с мечом было еще интереснее, но посмотреть не удалось – он ее сразу заметил. Сегодня, похоже, увлекся и не замечает. Ох, и красавец он, принц-бастард Элмар! Особенно вот так, без рубашки и с оружием в руках, в движении, в выпадах и поворотах. Большой, массивный, а двигается легко и бесшумно, как тигр или другой крупный кот. Тяжелое копье взлетает, как тростинка, стремительно опускается, пригвождает к земле невидимого врага и тут же неуловимым движением разворачивается в другую плоскость, рубит еще одного врага и на миг застывает, отражая невидимую же угрозу. Ольга тихо любуется, и ей дико завидно.
Элмар легко обернулся вокруг своей оси, перехватил копье другой рукой, занес и остановился, увидев зрителя. Он оглянулся, окликнул Иласа и направился к Ольгиной скамейке, неся оружие с собой.
– Элмарушка, – заботливо спросила Ольга, когда он приблизился. – Как ты сегодня?
Принц-бастард честно попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученная и трагическая.
– Ничего, – ответил он, снова оглянулся по сторонам и рыкнул: – Илас, где тебя демоны носят?!
– Он куда-то пошел, – сказала Ольга. – Я его на улице встретила.
– Ну вот, – проворчал Элмар. – Придется самому тащить копье в оружейную…
– Хочешь, я тебе помогу? – тут же предложила Ольга.
– Да что я, сам не донесу? Давай свою сумку, пойдем.
– Элмар, ну можно я копье понесу, пожалуйста!
Элмар смерил девушку сочувственным взглядом, как он это делал всегда, когда она демонстрировала патологическую любовь к оружию, и молча протянул ей копье. Ольга радостно ухватила тяжелое древко двумя руками, задрав оружие острием вверх и чуть не покалечив при этом собеседника, и, счастливая, потащила в направлении оружейной.
Пока Элмар протирал свое копье и ставил на место, Ольга, разинув рот от восторга, исследовала помещение. Такого изобилия оружия и доспехов она сроду не видела ни в каком музее. Здесь были мечи всевозможных размеров и конфигураций, копья, топоры и щиты, невообразимый лук в человеческий рост, несколько комплектов доспехов… Она остановилась специально полюбоваться парадными доспехами паладина – полированные, сверкающие золотом узора на небесно-голубом фоне, они были просто великолепны. И очень должны идти к синим глазам Элмара, подумала Ольга и сама засмеялась над своими мыслями.
– Нравится? – спросил Элмар, закончив возиться с копьем и подходя ближе. – Да, на парадах мы выглядим роскошно. Но для битвы такая красота не годится.
– А которые тут боевые? – завертела головой Ольга. Элмар показал.
– Помнишь, ты спрашивала, бывают ли женщины-паладины? И я тебе сказал, что
таких женщин не бывает в природе? Поняла теперь, почему?
– Мда… – только и смогла сказать Ольга. – А сколько же все это добро весит?
– Не знаю, – пожал плечами принц-бастард. – Никто специально не взвешивал. Но в боевом облачении даже мне слегка тяжеловато. Вот и представь себе всю эту кучу железа на женщине.
Ольга взвесила на руке пластинчатую перчатку, так как что-либо крупнее хватать не рискнула, и только головой покачала. Потом немедленно представила себе этакого человека-танк, и посочувствовала предполагаемому противнику.
– Элмар, – спросила она, – А столько железа – это действительно необходимо?
Элмар грустно улыбнулся и, поманив ее пальцем, направился в дальний угол помещения, где помещалось что-то вроде склада металлолома. Там он привстал на цыпочки и снял с верхней полки длинного стеллажа боевой шлем. Точно такой же, как тот, что она только что видела – тяжелый, с массивным забралом и ощипанными
остатками султана, со скромной лазурно-золотой росписью, покрытой бурыми пятнами. Только расколотый пополам на затылке.
– В некоторых случаях, – вздохнул принц-бастард. – И столько железа бывает мало. Можешь себе представить силу удара?
– А чем это? – поразилась Ольга, не сводя глаз с изувеченного шлема.
– Хвостом дракона, – пояснил Элмар и снова водрузил шлем на прежнее место. – Я его на память оставил. Ты бы видела панцирь, его вообще в лепешку смяло… Но его пришлось разрезать на части, чтобы снять. Можешь себе представить, что бы от меня осталось, будь я в чем-то полегче.
– И представлять не хочу! – Ольга обняла его за руку, так как выше достать было трудно, и потерлась щекой о могучий бицепс. – Элмар, даже подумать страшно, что бы мы без тебя делали! Ой, а это что за дрын такой здоровенный? Вот это, под потолком висит? Тоже копье?
Элмар поднял глаза к потолку.