Одна из внутренних правд
.
Если у мира есть ты - у тебя есть мир.
Ты в нем ваятель, и архитектор, и командир,
Крикнешь, направишь - и тут же пойдут полки,
Мир подчиняется твоему слову, взмаху твоей руки.
Но погоди, будто мельница, волю давать рукам,
Прежде придется учиться спиной жить к своим врагам,
Чтобы лицом жить к друзьям. И привыкнуть так.
И не вертеться, когда тебе скажут, что ты - дурак.
Прежде придется внутри уничтожить все слабые голоса,
Слить воедино все страны, все сферы, уровни, полюса.
Прежде придется довериться ветру, плюнуть на тормоза,
Горю и боли без страха и гнева прямо смотреть в глаза.
И вот тогда, когда линий не будет, будет сплошной пунктир,
Ты осознаешь, как ровно ты дышишь, глядя на этот мир.
Не с высоты на него взираешь, и не глазеешь в высь,
Вы с ним на равных: стерлись все грани, шовчики разошлись.
Станет тогда твое слово, взмах твой, самым большим творцом,
Богом и роком, горем и счастьем, правом и кузнецом,
И по велению будут исполнены слово, строка, глава!...
Только, ты знаешь, тогда тебе вряд ли будут нужны слова.
.
М. Высоцкая
С точки зрения банальной эрудиции, весь цинизм ваших помыслов в данной концепции равен парадоксальным иллюзиям
Есть место на земле по росту моему
на кладбище-и я его займу
у меня как всегда длиннющее... вернее у Ленки Воробей...
.
- Декорации -
"Греческий салат ненавидела она из-за оливок
А чужих детей /если они не улыбчивы/ – из-за плача"
-
Конечно, всё просто. Вот так одёрнешь себя и скажешь – ПРОСТО!
Куда ни плевала она, то обязательно попадала в не сумасшедшего
Каждый раз. Восемьдесят писем, девяносто,
Но она ждала - одного письма, впоследствии не пришедшего.
А писали-то все кому не лень…. Дёгтя целый бочоночек.
И летели низкие письма, как над землей перед дождём – ласточка.
Это не её гинеколог, не её друг, не её ребёночек,
Не её реальность, не её прошлое, не её карточка.
Не её смех… так похожий на откровение расстрельника,
Не её хворост, вспыхнувший, под чаем. Заваривай,
Не её Харон!
С тем-то Хароном она жила до понедельника,
А потом сказала –
на тебе все монеты положи себе на глаза и проваливай.
Так можно только никому восклицать – скажите мне,
Много ли поимеет память от этих личных и глубоких раскопок?!
А потом изобрели интернет. Соседи стали подозрительней.
Даже рыбаки и слесари, не знавшие расположения кнопок.
Она укрывала на ночь сына, как перевязывала тесьмой,
Самый дорогой конверт в её жизни, в которой не работает перемотка.
Как всё просто, Господи…. Думала она. Тот же 38-ой.
И самые рейтинговые – вот они: война и селёдка.
Время властвовало. Рождались картины, от которых все откажутся,
Во всех музеях – в нью йорке, в германии, в мухосранске таком знакомом.
«Здравствуй» -Она писала. «Здесь мой дом – мне кажется…»
Но на самом деле это и правда было её домом.
Её обычным домом…
где всё любимое и всё красивое,
Не такое клеёнчатое и акварельное, присущее не увиденному Парижу,
Не отвеченное, какое не диво я.
(какой не дьявол я)
Но иногда приходило очень правдивое:
«Су… а ведь я тебя ненавижу»
Ну и в общем-то всю идею запороли и уконтрабасили.
Где они, эти люди…?! …кругом сплошные «паланики»
И самолёты летели совершенно пустые, а соседи квасили.
И мир был полон ублюдков и одной большой паники.
Такая глупость…
Ведь было всё просто… и слой толстенный
Векового времени, которое вроде как никогда не осыпается.
Господь покупает ватман. Шифер. Сайдингом обшивает стены.
Оборачивается и улыбается.
Сиди у костра, молчи и смотри,
как танцующие саламандры, по счёту три,
причудливо изгибаются на ветру.
Если я раньше тебя умру — обещаю вернуться и рассказать,
отчего так тягостно умирать
раз за разом.
Но пока что мы живы, и, значит, в контексте рассказа —
поцелуй мне запястье там, где уже всего,
нашепчи о свойствах летающих островов
и природе чуда.
Я забуду.
Обещаю, забуду и о свечении абсолюта,
и о звёздных дождях,
и о тверди, которая небо.
Укрывай от ветра мэйдинчайновским ширпотребом,
но заслоняй руками.
Видишь, как много лишнего натаскали
люди в открытый и ближний космос
в состоянии эйфорического помрачения —
на орбите сплошь спутники да системы обнаружения,
а Бога нет.
Гаснет костёр,
саламандры устало зевают, свет
засыпает тоже.
Обними меня — больше никто не поможет
отгородиться от тверди, которая есть земля,
населённая теми, кто позже заселят тебя и меня.
Если я раньше тебя умру —
обещаю вернуться искрящейся саламандрой,
танцующей на ветру.
Уже Другая
Они твердили:пусть виденья
толкует хитрый Магомет,
они ума его творенья,
его ль нам слушать-он поэт!
-но если б знали дети праха,
чем взор безумца опалён!
Попробуй лицезреть Аллаха
и ведать о конце времён.
Каменеет душа, сами просятся слёзы,
Как хочу я домой, поклониться берёзам.
Маму с папой увидеть и обнять их скорей,
Сердцем оттаять, стать снова добрей.
Родниковой воды хочу я напиться,
И в счастливую юность свою возвратиться.
Любоваться на звёзды, у костра помечтать,
Беззаботной, наивной, как в юности стать.
В безмятежные чувства, с головой окунуться
И в объятьях твоих, хочу я проснуться...
Ахх! Какой прекрасный, сказочный сон,
Жаль,что теперь, так не сбыточен он.
Течёт неслышно времени река,
Срывая дни листвою календарной,
Даруя шанс задуматься о главном.
Течёт неслышно времени река.
Я ближе, ближе к дальним берегам,
Где лес густеет темнотой угрюмой
И слышен голос: «О душе подумай»…
Я ближе, ближе к дальним берегам.
Течёт неслышно времени река.
Плывут по ней сама земля и люди.
Нам светел день тогда, когда мы любим.
Мы ближе, ближе к дальним берегам…...........................стихи (Солнечная Женщина)
Там давка будто в бане
блуждают там юани
шмурдяк толкают ловко-
но-по одной кроссовке
не двинуться с перрона..
досада..поезд тронул